Читайте также
Оружейный сейф
Изопрофлекс Квадрига

О местном кавказском субстрате в этногенезе балкарского и карачаевского народов

(2)

Таким образом, языковые и топонимические материалы выявляют на территории Балкарии древний добалкарский и доаланский субстрат, имеющий, по-видимому, местное происхождение и этнически связанный с яфетическим населением (подразумевая под этим, разумеется, не абстрактных «яфетидов» Н. Я. Марра, а просто население, говорившее на одном из картвельских языков). Наиболее вероятно, что конкретными представителями этого древнего населения были сваны, упоминаемые, как известно, Страбоном практически на этой же территории на рубеже нашей эры.

Интересно проследить, свидетельствуют ли о том же этнографические материалы.

Среди элементов материальной культуры много таких, которые возникают в сходных условиях хозяйственной жизни и отражают не генетическое родство, а общность географической среды и хозяйства. Поэтому среди имеющихся материалов перечислим лишь те, по отношению к которым действительно можно исключить возможность параллельного развития тождественных или сходных форм и на основании которых определенно можно делать выводы этногенетического порядка.

Наиболее обстоятельные этнографические данные об интересующих нас народах были собраны Сванской этнографической экспедицией Института истории Академии наук Грузинской ССР в 1955 г. (Робакидзе, 1958, 1961) и Балкарской этнографической экспедицией того же института в 1958 г. (Робакидзе, Харадзе, 1960). Эти данные позволили А. И. Робакидзе и P. JI. Харадзе произвести анализ сванско-балкарских этнокультурных взаимосвязей в свете этнографических материалов. Оставляя в стороне вопрос о торговых и культурных взаимоотношениях, получивший освещение также и в статье JI. И. Лаврова (1950. См. также: Лавров, 1959, 1969), остановимся лишь на этногенетических преданиях, фактах, иллюстрирующих родство отдельных сванских фамилий с карачаевскими и балкарскими, и терминологии жилища и хозяйственных построек.

Предание о двух братьях Басиате и Бадиляте, иллюстрирующее связь балкарского и сванского этноса, было записано еще В. Ф. Миллером (1888) в конце прошлого века. Ряд преданий гласит о том, что когда-то сваны проживали в ущельях нынешней Балкарии (см.: Лавров, 1950). Таким образом, прямые свидетельства фольклора подтверждают выводы, которые были сделаны при рассмотрении топонимических данных.

Родство многих сванских и балкарских фамилий может быть показано на многочисленных примерах. Так, у ряда фамилий Мулахской общины Верхней Сванетии, в частности у фамилии Гуджеджиани, удалось восстановить родословную, восходящую к восьмому колену. Ономастика первых трех поколений резко отличалась от ономастики последующих и сближалась с балкарской. Имеются в составе сванов и карачаевские фамилии (Робакидзе, 1958). Наряду с этим среди балкарских фамилий выделяется целая группа фамилий, имеющих сванское происхождение (Робакидзе, Харадзе, 1960). Правда, А. И. Робакидзе и Р. А. Харадзе считают, что они, как правило, помнят свое сванское происхождение и отделяют себя от остальной части балкарцев. Но это может свидетельствовать только о том, что они вошли в состав балкарцев сравнительно поздно и их ассимиляция является поздним результатом когда-то интенсивного процесса.

Своеобразные параллели отмечаются в терминологии жилища и хозяйственных построек (Робакидзе, Харадзе, 1960). Сходными терминами обозначаются в сванском и балкарском языках отдельные пристройки дома, надочажное перекрытие и огороженное место для скота, используемое в качестве временной стоянки.

Наконец, еще одно чрезвычайно важное обстоятельство — наличие башен сванского типа на территории Балкарии (литературу см.: Лавров, 1950, стр. 77). Вопрос об историческом значении башен этого типа еще далек от своего окончательного решения. В частности, существующее мнение, что они построены приглашенными сванскими мастерами (см., например: Бернштейн, 1960), не объясняет ни их назначения, ни причин приглашения сванских мастеров, ни, наконец, того факта, что сваны соглашались строить такие башни своим соседям. Правда, в последние десятилетия XIX в. слава сванских каменщиков гремела по всему Кавказу (Ковалевский, 1930), и они работали и за пределами Сванетии. Однако нет оснований предполагать, что то же самое положение имело место два-три века назад, не говоря уже о более отдаленном времени, когда даже отдельные общества Верхней Сванетии, говорившие на одном языке, находились в постоянной вражде (Ковалевский, 1930). Так или иначе, наличие сванских по технике постройки башен в ущельях Балкарии также, по-видимому, свидетельствует о тесных и интимных родственных взаимоотношениях, связывавших балкарцев и сванов.

Резюмируя, можно утверждать, что этнографические материалы обнаруживают ряд заслуживающих внимания параллелей в культуре сванов, балкарцев и карачаевцев и дают основания для поддержки гипотезы об их генетическом родстве. Наличие сванского субстрата, как я пытался показать, демонстрируется, следовательно, самыми разнообразными данными. Однако исчерпать их не представляется возможным как в силу неизученности ряда вопросов, так и вследствие квалификации автора, имеющего специальное знакомство только с антропологическими материалами. На очереди стоит углубленная проработка всех видов исторических источников, имеющих непосредственное отношение к проблеме происхождения балкарского и карачаевского народов, под этим углом зрения.


<-Предыдущая страница....Следующая страница->