Предлагаемые материалы:

Обзор палеоантропологии Кавказа

Достойной фирме - достойная презентация

Фирмам, даже довольно большим периодически нужна помощь при презентации нового продукта или нового направления продаж. Ведь всегда уровень презентации выше будет у более опытной фирмы, чья разработка презентаций на заказ прошла испытание временем, фокус-группой и положительными отзывами.

Опубликовано:2016-02-09

Каменный век. Найденные в 1939 г. в Восточной Грузии костные остатки примата послужили для выделения нового рода и вида антропоморфных обезьян — удабнопитека гареджийского (Бурчак-Абрамович, Габашвили, 1947, 1950; Гремяцкий, 1957, 1962). Морфологические особенности этой формы позволили высказать предположение, что Кавкаа входил в зону очеловечения обезьяны (Дебец, 1952). В свете общих соображений о путях первичной расовой дифференциации и новейших палео-антропологических находок это предположение выглядит малообоснованным (Алексеев, 1969а).

Палеолитические памятники, обнаруженные на этой территории, дают возможность нарисовать картину непрерывного развития человеческой культуры на Кавказе, начиная с шелльского времени (см., например, Любин, Формозов, 1956; Береговая, 1960). Интересные нижнепалеолитические местонахождения с богатым археологическим инвентарем были обнаружены на территории Армении, в местностях Арзни и Сатани-Дар (Паничкина, 1950; Сардарян, 1954).

Относящийся к палеолитическому периоду палеоантропологический материал крайне фрагментарен. Это первый верхний моляр из мустьер-ской стоянки в Западной Грузии, отличающийся некоторыми неандер-талоидными признаками (Габуния, Тушабрамишвили, Векуя, 1961), фрагмент нижней челюсти с ясно выраженным подбородочным выступом из ориньякского слоя пещерной стоянки в Западной Грузии (Ниорадзе, 1934) и черепная коробка, половина нижней челюсти и некоторые более мелкие фрагменты, найденные на р. Подкумок близ Пятигорска (Гремяцкий, 1922, 1926, 1934).

По мнению М. А. Гремяцкого, подкумский человек характеризуется рядом неандерталоидных признаков. Мнение Гремяцкого было поддержано многими крупнейшими авторитетами в области палеоантропологии (Sailer, 1925; Weinert, 1932; Eickstedt, 1934). Однако датировка этой находки сомнительна, и есть веские основания относить ее к эпохе бронзы (Лунин, 1937). По-видимому, этим же временем датируется и находка близ Еревана, на которой описавший ее Б. Н. Вишневский также отметил примитивные особенности (Вишневский, 1934).

Для характеристики физического типа неолитического населения мы также располагаем единичными черепами. Неолитический череп с территории Грузии, описанный М. М. Герасимовым (1955), не имеет отчетливой датировки. Несмотря на некоторые отличия от черепов иа Армении (прогнатизм, более широкое лицо), он может быть включен в ту же группу. Иное сочетание признаков характерно для неолитического черепа из предгорных районов Имеретии (Западная Грузия), исследованного Э. Н. Джавахишвили (1964). Осенью 1962 г. я имел возмож-

ность осмотреть этот череп в Институте экспериментальной морфологии АН Грузинской ССР в Тбилиси. Массивность, очень большие размеры черепной коробки и огромная ширина лица сближают его с черепами древнейших представителей европеоидной расы. Таким образом, в эпоху неолита население Кавказа относилось, по-видимому, к двум различным типам европеоидной расы, различавшимся по ширине лица и массивности черепа. М. Г. Абдушелишвили (1964) пишет, правда, о том, что датировка черепа из Имеретии не может считаться твердо установленной.

В дальнейшем изложении я буду опираться не только на опубликованные, но также и на значительные неопубликованные материалы, почему и степень подробности изложения будет неодинакова: при рассмотрении материалов, впервые вводимых в научный оборот, им дается, естественно, гораздо более детальная морфологическая характеристика.

Энеолит. Палеоантропологический материал эпохи энеолита происходит всего из двух могильников — Шенгавита и Джарарата, находящихся на территории Армении (рис. 24). Археологическую характеристику Шенгавитского поселения и могильника можно найти в монографии С. А. Сардаряна (1967). Попала она и в сводный труд об эпохе бронзы на территории Армении (Мартиросян, 1964). Материал изучен в Государственном музее истории Армении летом 1968 г.

Всего из Шенгавитского могильника происходят пять черепов, из которых четыре — мужские. При оценке краниологического типа серии мы, естественно, опираемся на мужские черепа. Они очень больших размеров и массивные, черепная коробка крайне удлиненная и высокая. Лобная кость довольно широкая. Любопытно отметить, что наклон ее небольшой, гораздо меньше, чем обычно на черепах этого времени (кстати сказать, та же особенность фиксируется и на черепах из Джарарата). В этом отношении черепа энеолитического времени сближаются с современными брахикефальными вариантами Закавказья, в частности с армянской серией.

Высота лица рассматриваемой серии большая, ширина средняя. Шен-гавитские черепа далеко уступают в ширине лица подавляющему большинству синхронных серий из более северных районов Евразии и даже некоторым переднеазиатским сериям. Все европеоидные особенности —

горизонтальная профилировка лица, выступание носа, высота переносья выражены достаточно отчетливо, как и в других закавказских сериях»

Можно было бы думать, что этот комплекс признаков был единственным на территории Армении в эпоху энеолита, если бы в нашем распоряжении не было черепов из Джарарата (табл. 19). Четыре черепа из могильника у с. Джарарат на юго-западном побережье озера Севан, раскопанного А. О. Мнацаканяном, были описаны в дипломной работе В. А. Тер-Мартиросяи, защищенной на кафедре антропологии МГУ. Там же хранятся и черепа. Они резко отличны от шенгавитских. Горизонтальные размеры черепной коробки меньше (в первую очередь это относится к продольному диаметру), в высоту она ниже, по форме при взгляде сверху — более округлая. Степень выраженности европеоидных особенностей приблизительно одинакова в обеих сериях, но заметна разница в размерах лица: у черепов из Джарарата лицевой скелет и ниже, и уже, чем у шенгавитских. Сходство в его строении проявляется в вертикальной профилировке — обе серии отличаются в масштабе вариаций европеоидной расы значительным общим прогнатизмом. Такой общий прогнатизм — довольно частое явление на европеоидных черепах ранних эпох из центральных районов Евразии и связан, по-видимому, с частичным переживанием здесь протоморфных особенностей. Таким образом, на черепах из Джарарата мы видим тот же, бесспорно, европеоидный, с сохранением протоморфных особенностей комплекс признаков, что и в шенгавитской серии. Но этот комплекс существенно отличается значительно большей грацильностью (рис. 25).

Можно считать, опираясь на малое число черепов в обеих сериях, что различия между ними целиком покрываются случайностью выборки. Кстати говоря, при таком числе наблюдений они заведомо нереальны

по самым мощным критериям. Но от такого подхода предостерегают несколько моментов — группировка морфологически различных черепов в разных могильниках, наличие между этими могильниками определенного расстояния, что в условиях горной Армении могло быть предпосылкой географической изоляции, а затем и появления краниологического полиморфизма, проявление различий не по всему комплексу признаков (признаки, свидетельствующие о принадлежности к европеоидному варианту с протоморфными особенностями, как раз сходны в обеих сериях), а лишь по признакам, дифференцирующим локальные расы и отдельные популяции внутри европеоидов. Исходя из этих моментов, существование двух самостоятельных краниологических вариантов в составе энеолитического населения Армении устанавливается с известной достоверностью.

В свое время М. Г. Абдушелишвили (1954) выделил два самостоятельных варианта при исследовании палеоаптропологического материала из древнейших погребений Самтаврского могильника. Он подтвердил их наличие и после того, как часть погребений была передатирована в свете результатов новых раскопок (Абдушелишвили, 1960). Позже он привел дополнительную аргументацию в пользу их реальности, указав на аналогии им за пределами Закавказья, в Передней Азии (Абдушелишвили, 1967). Первый из них — обычный южный вариант европеоидной расы, так сказать, классический средиземноморец в его типичной форме, но со следами протоморфности (массивность черепа), второй, названный М. Г. Абдушелишвили «евроафриканским», несет, очевидно, следы древней негроидной примеси.

В рецензии на первую публикацию М. Г. Абдушелишвили я высказал сомнение в справедливости выделения двух вариантов на материалах Самтаврского могильника (Алексеев, 1955). Основанием послужило чрезвычайно близкое морфологическое сходство черепов, отнесенных к обоим вариантам. Отмеченные между ними микроразличия в ширине и вертикальной профилировке лицевого скелета, наклоне лба и развитии рельефа черепа нельзя ни показать, ни проверить статистически.

Несмотря на дополнительную аргументацию в более поздних работах М. Г. Абдушелишвили, я не вижу достаточных оснований для отказа от своих сомнений, тем более что против выделения этих двух вариантов могут быть также приведены возражения, опирающиеся на популяционное понимание расы. С одной стороны, любой краниологический вариант характеризуется определенной изменчивостью, с другой — смешение между представителями обоих выделенных морфологически близких комплексов привело бы к утрате их специфических признаков уже в следующем поколении. Сохранение их было бы возможно лишь в одном случае — при наличии искусственной и очень сильной социальной изоляции, но в пользу ее нет никаких свидетельств. Расогенетический полиморфизм населения, оставившего Самтаврскпй могильник, остается, следовательно, под вопросом.

Однако накопление материалов по палеоантропологии Закавказья позволяет перевести проблемы образования двух краниологических вариантов па Кавказе в ранние эпохи его расовой истории из аспекта внутри-популяционного в аспект межпопуляциониый. Различия, аналогичные отмеченным между шенгавитскими и джараратскими черепами, проявляются, как мы помним, и в современном населении; узколицые грацильные популяции проживают па крайнем западе и крайнем востоке Кавказа, широколицые и массивные — в центральных районах. Таким образом, налицо географическая локализация морфологически различных типов на Кавказе в энеолитический период и в современную эпоху. Отрицая возможность проявления двух вариантов в одной популяции, нет никаких оснований отрицать их реальное существование при дисперсной географической локализации в пределах всех центральных районов Кавказа.

Эпоха бронзы. Палеоантропологический материал эпохи бронзы более значителен. Этот период представлен черепами из курганов на юго-западном побережье озера Севан, черепами из ранних погребений Самтаврского могильника (Грузия) и единичными черепами из различных могильников Северного Кавказа. Все они датируются концом III—II тысячелетием до н. э., но внутри этого длительного периода, разумеется, не могут считаться полностью синхронными.

Раскопки в Лчашене на юго-западном берегу озера Севан на протяжении ряда лет производил А. О. Мнацаканян (1957, 1960, 1960а, 1961, 1965, 1967). Погребения, из которых происходят черепа, датируются длительным периодом времени — от второй половины III тысячелетия до н. э. до XII в. до н. э. Таким образом, если в районе Лчашена и проживала одна популяция, то мы фиксируем ее не одномоментно, а как бы в продольном хронологическом разрезе, на протяжении больше тысячи лет. Однако погребений III тысячелетия мало, как и погребений конца II тысячелетия: основной материал может быть отнесен к первой половине II тысячелетия до н. э. Он изучен в количестве почти 100 черепов в Государственном музее истории Армении и в Музее антропологии при МГУ.

На первый взгляд кажется, что перед нами серия, морфологические особенности которой сформировались в процессе смешения двух краниологических вариантов энеолитического времени. Преобладающую роль в этом процессе сыграл вариапт шепгавитский. Черепа крупные и массивные, с высокой удлиненной черепной коробкой. Лицевой скелет довольно высокий, средней ширины. По многим признакам, по которым лчашенская серия отличается от шенгавитской, она отклоняется в сторону джарарат-ской: по диаметрам черепной коробки и размерам лица, по их соотношениям, по размерам орбит и носа.

Однако существуют не менее фундаментальные отличия черепов из Лчашена от эиеолитическнх, которые не укладываются в эту прямолинейную метисационную схему. Черепа из Лчашена характеризуются исключительно сильным выступанием носовых костей и относительно ортогнатным профилем лицевого скелета. Эти отличия тем более заслуживают внимания, что ортогнатный лицевой профиль выводит серию из Лчашена за рамки южной ветви европеоидов, к которой относилось, очевидно, энеолитическое население Армении, или во всяком случае ставит ее в рамках этой ветви на крайнее место.

Не образовались ли антропологические особенности населения Лчашена под влиянием северной примеси, как это полагал В. В. Бунак (1929) для более позднего населения берегов Севана? При попытке ответить на этот вопрос мы сталкиваемся с проблемой, которая стала бичом всех авторов, писавших о сопоставлении северных и южных европеоидов на палеоантропологическом материале, — проблемой неразработанности краниологических критериев обеих основных ветвей европеоидной расы. Старые критерии, использовавшиеся в работах немецких антропологов — учеников и последователей Р. Мартина, сейчас после сокрушительной критики Г. Ф. Дебеца (1948) потеряли свое значение.

Одонтологи указывают на микродонтность средиземноморцев по сравнению с представителями балтийской ветви (см., например: Dahlberg, 1960; Зубов, 1973). Но вывод этот основан пока на выборочных наблюдениях. В этом отношении плохо изучено как раз паселение Кавказа. Между тем аналогичным образом можно было считать скуловую ширину абсолютным критерием дифференциации южных и северных европеоидов (северные более широколицы по сравнению с южными), пока не были изучены кавказские группы, оказавшиеся максимально широколицыми в пределах европеоидной расы. Поэтому при разборе интересующего нас вопроса основополагающее значение приобретают смежные данные и прежде всего историко-культурная характеристика населения.

Обсуждение морфологической стороны проблемы в целом будет произведено позже, но, забегая вперед, следует сказать, что оно приводит к отрицанию северной примеси в составе кавказских популяций. Археологические памятники Кавказа эпохи бронзы обнаруживают много аналогий с переднеазиатскими и почти пе имеют тяготения к синхронным памятникам европейской части СССР (см., например: Крупнов, 1964). Отмеченные структурные схождения между кавказскими и индоевропейскими языками находят себе объяснение в рамках сходной типологии (Гамкрелидзе, Мачавариани, 1965).

Как бы ни были спорны морфологические критерии дифференциации северных и южных европеоидов на краниологическом материале, вывод о наличии северных элементов в составе населения, оставившего могильник у Лчашена, вызывает серьезные сомнения и с морфологической стороны. Шенгавитская группа, как мы помним, отличалась сравнительно большим общим прогнатизмом. То же можно повторить и про джараратскую популяцию. Черепа из Лчашена, как уже указывалось, более ортогнатны — в принципе это признак северного тяготения. Наряду с ним, однако, должно было бы проявиться расширение и понижение лицевого скелета, некоторое ослабление горизонтальной профилировки, то есть как раз те признаки, которые были свойственны населению Восточно-Европейской равнины в эту эпоху. Выступание посовых костей также должно было остаться на прежнем уровне. Все эти изменения не прослеживаются, а следовательно, остается недоказанной и мысль о появлении нового населения на берегу озера Севан с севера.

Однако сам по себе факт проникновения нового населения вряд ли можно оспаривать. Принадлежа к европеоидной расе, оно отличалось от энеолитического значительно более выступающим носом и гораздо более профилированным лицевым скелетом как в вертикальной, так и в горизонтальной плоскостях, то есть признаками высокого таксономического значения. Обсуждение генезиса этого нового населения целесообразно осуществить после того, как будет рассмотрен палеоантропологи-ческий материал из синхронного могильника Севан.

Могильник Севан расположен в 3 км от Лчашена. Раскопанный А. О. Мнацакапяном в 1967 г., он еще не описан археологически. Несмотря на близость к Лчащеиу, топографически это самостоятельный могильник; поэтому можно думать, что он представляет отдельную, самостоятельную по сравнению с лчашенской популяцию. Все погребения, из которых происходят черепа, датированы первой половиной II тысячелетия до н. э. Таким образом, они одновременны основной массе лчашенских материалов. Шесть черепов изучены в Государственном музее истории Армении летом 1968 г.

Морфологические особенности, отмечеппые выше для лчашенских черепов, некоторая ортогнатпость, исключительно резкая горизонтальная профилировка, чрезвычайно сильное выступание носовых костей — особенно четко выражены в серии из Севанского могильника. При этом два последних признака свойственны черепам из Севана в еще большей мере. С ними сочетается очень большая и массивная черепная коробка, высокий и довольно широкий лицевой скелет. По ширине лица севанские черепа превосходят и черепа из Лчашена, и серию из Шенгавита. Таким образом, если говорить о появлении в первой половине II тысячелетия до н. э. нового антропологического компонента на южном берегу озера Севан, то приходится добавить к комплексу типичных его особенностей еще и значительную ширину лица (рис. 26). Забегая вперед, следует отметить, что в еще большей степени этот признак выражен на черепах несколько более позднего времени из могильников у Цамакаберда и Нарадуза, расположенных практически там же, чуть восточнее на побережье озера Севан.

Теперь, когда краниологический тип присеванского населения в эпоху бронзы рассмотрен на основании двух серий, происходящих из разных могильников, можно еще более уверенно высказаться против его связи с краниологическими вариантами, характерными для северной ветви европеоидов. На территории Восточно-Европейской равнины не зафиксировано ни в древности, ни в современную эпоху таких величин выступания носовых костей и горизонтальной профилировки лицевого скелета, какие были свойственны присеванскому населению. Единственное известное мне исключение составляет серия эпохи раннего средневековья (V—VII вв. н. э.) с территории Латвии (Добельский район), описанная впервые Я. Лицисом (Licis, 1939) и затем повторно измеренная К. Ю. Марк (Битов, Марк, Чебоксаров, 1959). Европеоидные особенности в этой серии выражены сильнее, чем в серии современных армян (Алексеев, 1961а, 1969), но носовые кости и на этих черепах выступают меньше, чем на

черепах из могильников южного побережья озера Севан, а верхний угол горизонтальной профилировки лицевого скелета менее острый (рис. 27). Хронологический и территориальный разрыв между сериями из Армении и Прибалтики слишком велик, чтобы можно было думать об их непосредственном родстве.

Максимальная выраженность европеоидных особенностей — типичная черта переднеазиатского населения как в современную эпоху, так и в древности. Это обстоятельство заставляет предполагать переднеазиатский генезис интересующего нас краниологического варианта. Но среди довольно многочисленных переднеазиатских серий лишь одна имеет аналогичную ширину лица — серия из поздних погребений могильника Сиалк, так называемого Сиалк В (Vallois, 1939). Однако она, во-первых, круглоголова, а во-вторых, позднее черепов из Лчашена и Севана почти на тысячелетие. Проживание широколицего населения в окрестностях Севана на рубеже II и I тысячелетий до н. э. не объясняет поэтому появления его на берегах Севана на тысячелетие раньше. Разница в строении черепной коробки также существенна для проведения демаркационной линии между ними.

Остается последняя возможность — видеть в населении, оставившем могильники Лчашен и Севан, древних представителей кавкасионского типа. На южном берегу Севана они появились, надо думать, с севера или с востока, но это была миграция не с севера европейского материка и даже не с территории Восточно-Европейской равнины, а переселение местного характера в пределах Кавказа. Оно должно быть датировано минимум рубежом III—II тысячелетий до н. э. Брахикрания современных представителей кавкасионского типа не может считаться серьезным аргументом против высказанной гипотезы, так как округлая форма черепной коробки повсеместно представляет собой позднее образование.

В известное противоречие с этой гипотезой приходят наши знания о родственных взаимоотношениях армянского языка. В эпоху господства представлений Н. Я. Марра о широком распространении яфетических языков родство армянского с яфетическими не вызывало никаких сомнений г. Много сделал для доказательства этого родства такой авторитетный исследователь древнего прошлого армянского народа и армянского языка, как Г. А. Капанцян 2, в целом разделявший позиции Н. Я. Марра в отношении армянского языка. Отказ от широкого и во многом предвзятого понимания места яфетидов сказался на изучении армянского языка в первую очередь в том, что кавказские элементы в нем в противовес прежним исследованиям получили гораздо более скромную оценку и было обращено внимание на родство армянского с индоевропейскими языками (см., например: Туманян, 1967). Указывалось, в частности, на родство армянского с древними языками населения Балканского полуострова (Георгиев, 1958).

Вне зависимости от того, подтвердится ли это родство дальнейшими исследованиями, самый факт отношения армянского языка к индоевропейской языковой семье по-иному ориентирует в вопросе генетических

взаимоотношений армянского народа и народов, говорящих на кавказских языках. Правда, армянский язык распространился в пределах своего теперешнего ареала сравнительно поздно — в I тысячелетии до н. э. (см., например: Джаукян, 1967). Есть все основания думать, что население, рассмотренное выше в палеоантропологическом отношении, говорило не на армянском языке в древнейших его формах. Но родство доармянских языков древнего населения исторической Армении с кавказскими языками также сейчас подвергается сомнению (Дьяконов, 1961, 19137; Джаукян, 1963, 1964, 1967а). Однако их генетические связи все же недостаточно ясны, чтобы можно было категорически отрицать возможность переселения па побережье Севана людей из районов, примыкающих к Главному Кавказскому хребту.

Для черепов эпохи бронзы из Самтаврского могильника близ Мцхеты в Грузии также характерна резкая горизонтальная профилировка лицевого скелета, очень сильное выступание носа, узкое и сравнительно высокое лицо, удлиненная форма черепной коробки (Абдушелишвили, 1954, 1960, 1964). По некоторым признакам и их сочетаниям, в частности по лицевому указателю, они заметно отличаются от лчашенской и особенно севанской серий, образуя иной комплекс — грацильный и узколицый (рис. 28). Таким образом, можно утверждать, что население относительно плоскостных районов Закавказья в эпоху бронзы относилось к длинноголовому узколицему европеоидному типу, ближайшие аналогии которому мы имеем в типах средиземноморской ветви европеоидной расы.

На Северном Кавказе погребения эпохи бронзы, давшие палеоантро-пологический материал, известны на р. Маныч, в Северной Осетии, Кабарде, Чечено-Ингушетии и Дагестане (Дебец, 1948; Гинзбург, 1949; Бунак, 1953; Миклашевская, 1959; Гаджиев, 19626, 1965). В дополнение

к материалу, описанному в этих работах, имеются фрагментарные неопубликованные данные, изученные в, Музее антропологии и этнографии АН СССР в Ленинграде и в Музее антропологии МГУ в Москве. Только из Дагестана мы имеем достаточно большую серию, численность которой превышает 20 черепов. Остальные районы представлены единичными находками. Весь этот материал говорит о том, что на Северном Кавказе

был распространен комплекс признаков, отличавшийся от того, который был распространен в относительно плоскостных районах Закавказья. Черепа более круглоголовы, низколицы и широколицы. Различия между населением отдельных районов, если опи и имели место, не могут быть выявлены в настоящее время с достаточной определенностью, хотя археологические и этнографические данные, например искусственная деформация на черепах с р. Маныч, отсутствующая в других сериях, говорит об этнической неоднородности населения. Отдельные черепа со скуловой шириной лицевого скелета свыше 140 мм, найденные на территории Чечено-Ингушетии и Дагестана, по-видимому, могут рассматриваться как следствие примеси широколицего типа. Об этом же говорит и соотношение размеров лицевого скелета в серии в целом. Мезокрания свидетельствует против того, чтобы связывать происхождение этого типа с Восточно-Европейской равниной.

Следует отметить одно важное обстоятельство. Палеоантропологические материалы из могильников Гинчи (Гаджиев, 19626, 1965) и Гоно

в Западном Дагестане1, по своей многочисленности исключающие элемент случайности в вариациях отдельных признаков, свидетельствуют о том, что в эпоху бронзы к сравнительно узколицему и длинноголовому типу европеоидной расы относилось население западных районов современной теории расселения аварцев, то есть, как мы убедились выше, представителей широколицего матуризованного брахикранного типа. Что касается удлиненной формы черепной коробки, то она принадлежит к числу характерных особенностей почти любого древнего населения и, следовательно, не может служить основанием для отрицания преемственности между населением эпохи бронзы и современным.

Таким основанием является малая ширина лица. Но, с другой стороны, оба могильника расположены на большой высоте в труднодоступных высокогорных ущельях, то есть на территории и в физико-географических условиях, в которых расселены представители кавкасионского типа. По-видимому, ареал его не оставался постоянным на протяжении тысячелетий и менялся в результате передвижений входящих в состав кавкасионского типа этнических групп, расширения ареала народов, относящихся к другим антропологическим типам, и т. д. Это и понятно — с трудом можно представить себе абсолютное постоянство этнической территории какого-либо народа, а тем более группы народов, начиная с эпохи бронзы, не говоря уже о более древних периодах.

Эпоха конца бронзы — начала раннего железа. Эта эпоха представлена материалами из могильников Азербайджана, Армении, Грузии и Северного Кавказа. На территории Азербайджана и Грузии могильники этого времени датируются с точностью до одного-двух веков, датировка могильников Армении и Северного Кавказа менее определенна, и они могут быть отнесены суммарно к эпохе поздней бронзы — раннего железа. Поэтому отдельные погребения здесь могут датироваться как более ранней, так и более поздней эпохой, чем первая половина I тысячелетия до п. э. (табл. 20-21).

Погребения Мингечаурского могильника (Западный Азербайджан) X—V вв. до н. э. подразделяются на два хронологических этапа: грунтовые погребения со скорченными костяками датируются X—VIII вв., грунтовые погребения с вытянутыми костяками — VII—V вв. до н. э. (Касимова, 1960, 1962а). Единичные черепа из погребений со скорченными костяками отличаются крайней узколицестью. Однако число их слишком мало для определенного суждения. Более многочисленная серия из погребений с вытянутыми костями характеризуется очень крупными размерами и массивностью черепной коробки, сравнительно большими размерами и очень резкой профилировкой лицевого скелета в горизонтальной плоскости, сильным выступанием посовых костей. Таким образом, черепа из погребений с вытянутыми костями сохраняют некоторые особенности протоевропеоидного широколицего типа, возможно, в форме одного из кавказских вариантов.

Могильники конца II — первой половины I тысячелетия до н. э. в Армении раскапывались на южном побережье озера Севан. Они могут быть разделены на две группы — западную и восточную. Черепа из могильников восточной группы, расположенных в основном в окрестностях Басаргечара и раскопанных Е. А. Лалаяном (1929, 1931), были описаны В. В. Бунаком (1929). По его мнению, население, оставившее эти могильники, может быть отнесено к северной ветви европеоидной расы. Такое сближение имело большое этногенетическое значение, так как из него автоматом вытекал ответственный вывод о наличии элементов север-

ного происхождения в населении Армении эпохи поздней бронзы и раннего железа.

Точка зрения В. В. Бунака встретила справедливую критику со стороны Г. Ф. Дебеца (1948), указавшего на случайность выбранных им признаков и малое их значение для расовой диагностики. Он показал, что аналогичная комбинация краниологических признаков обычна для современного населения Кавказа и Закавказья, где она сочетается с темной пигментацией, характерной для южной ветви европеоидной расы. Таким образом, на основании изучения черепов с юго-восточного побережья озера Севан нет оснований утверждать, как это сделано раньше и для эпохи бронзы, что древнейшее население Армении характеризовалось светлоглазостыо и светловолосостью, то есть поддерживать предположение В. В. Бунака.

Серия характеризуется большим продольным и малым поперечным и высотным диаметрами удлиненной черепной коробки, узким средне-высоким лицом, судя по опубликованным рисункам, резкой горизонтальной профилировкой лицевого скелета и сильным выступанием носовых костей. Налицо, следовательно, тот же комплекс признаков, что и в эпоху энеолита на джараратских черепах.

Дополнительный материал был собран лишь в 1954 г. при раскопках А. О. Мнацаканяном древних могильников на юго-западном побережье озера Севан близ селения Цамакаберд, расположенных на восток от могильников Лчашен и Севан. Раскопанные им памятники еще не описаны. По его устному сообщению, типологически и по инвентарю они не отличались от погребений, вскрытых Е. А. Лалаяном. При тщательном исследовании инвентаря и типов погребений это позволило датировать материал из старых раскопок Е. А. Лалаяна по аналогии с более поздним. Все раскопанные им погребения, как и могильники, исследованные А. О. Мнацаканяном, могут быть датированы эпохой поздней бронзы и раннего железа, то есть, иными словами, первыми веками I тысячелетия до н. э. Палеоантропологический материал, добытый А. О. Мнацаканяном в 1954 г., описан в упомянутой выше дипломной работе В. А. Тер-Мартиросян и хранится на кафедре антропологии биолого-почвенного факультета МГУ.

Осенью 1960 г., участвуя в работах Армянской антропологической экспедиции, организованной Институтом экспериментальной морфологии АН Грузинской ССР и Институтом этнографии АН СССР, я имел возможность посетить г. Камо (старое название — Новый Баязет), где в местном краеведческом музее измерил небольшую серию черепов, происходящих из могильника у селения Норадуз. Могильник расположен почти на самом берегу озера Севан в местности Шоргел. Впервые его раскапывал В. А. Лалаян. Весьма вероятно, что среди черепов, опубликованных В. В. Бунаком, имеется несколько, происходящих из этого могильника. Черепа, хранящиеся в краеведческом музее в г. Камо, получены в результате раскопок, осуществленных А. А. Мартиросяном. Они происходят из одного склепа, где покойники находились в сидячем положении. По мнению автора раскопок А. А. Мартиросяна (1964, 1964а), он датируется X— VI вв. до н. э. и, по-видимому, синхронен с могильниками, раскопанными Е. А. Лалаяном, и могильником у Цамакаберда. Предварительное сообщение о результатах обработки этого материала опубликовано на армянском языке (Алексеев, 1964).

Исследовано семь мужских и восемь женских черепов. Разбивка по полу не вызвала сомнений, за исключением одного случая. Череп обратил на себя внимание малыми размерами и довольно грациальным строением лицевого скелета. Правда, это выявилось только при сравнении его с другими мужскими черепами из этого же могильника. При сравнении с черепами, опубликованными В. В. Бунаком, величина скулового диаметра соответствует средней мужской группы. Наряду с этим для него характерны сравнительно сильно развитое надбровье, четко выраженный затылочный рельеф, сильное развитие височных линий, значительная шероховатость мест прикрепления мышц. После консультации с М. Г. Абдушелишвили и Г. К. Джанберидзе, совместно с автором осмотревшими всю серию, череп был включен в мужскую группу.

Все черепа характеризуются резко выраженным комплексом европеоидных особенностей. Размеры, характеризующие выступание носовых костей и высоту переносья, чрезвычайно велики. Аналогичным образом лицевой скелет профилирован очень сильно. В общем по выраженности европеоидных особенностей население, оставившее этот могильник, не отличалось от современных армян (рис. 29).

Из других особенностей исследуемой серии обращают на себя внимание значительные размеры лица. Скуловая ширина черепов из могильника у Норадуза не уступает или мало уступает аналогичному размеру во всех сериях поздней бронзы и раннего железа с территории Советского Союза, отличающихся некоторыми протоморфными особенностями и отнесенных к массивному протоевропеоидному типу. Те же величины могут быть встречены и на юге, но в основном они характерны для представителей северной ветви европеоидной расы. Однако черепа из Норадуза имеют и значительную высоту лица. Большие размеры высоты лица в эпоху бронзы и раннего железа значительно чаще встречались в южных областях расселения европеоидов. Таким образом, серия черепов из Норадуза характеризуется своеобразным соотношением лицевых размеров, отличаясь от большинства палеоантропологических серий того же времени.

Отличается она и от черепов из курганов, раскопанных Е. А. Лалаяном. С другой стороны, как раз по размерам лица она сближается с черепами из Цамакаберда. Последние при том же комплексе резко выраженных европеоидных признаков имеют еще большие размеры лицевого скелета. Антропологические особенности погребенных в могильниках у Норадуза и Цамакаберда свидетельствуют о том, что их можно рассматривать как прямых потомков населения, оставившего могильники Лча-шен и Севан. Это те же массивные и длинноголовые, высоколицые и широколицые европеоиды.

На черепах из Цамакабердского могильника типичные признаки этого краниологического варианта выражены особенно впечатляюще — высота лицевого скелета, например, сравнима здесь лишь с аналогичным размером в наиболее высоколицых монголоидных сериях. Можно думать, что новый антропологический компонент, принесенный на юго-западное побережье Севана переселившейся сюда группой, постепенно усилился при переходе от середины эпохи бронзы к ее концу, поэтому в Лчашене мы сталкиваемся лишь с небольшой примесью этого нового комплекса признаков, в Севане его удельный вес увеличивается, а в Цамакаберде он занимает преобладающее, если не единственное положение. Вероятная причина этого — постоянный приток новых групп людей — носителей этого комплекса признаков. Однако меньшая массивность более поздних черепов из Норадуза остается необъяснимой.

В принципе возможно выдвинуть и другое предположение: на протяжении эпохи бронзы на южном берегу Севана имел место в отличие от многих других территорий не процесс грацилизации, а процесс матуризации. На первый взгляд такое предположение имеет право на существование, тем более что в Армении нез
..Следующая страница->