Читайте также:
  • Ветеринарная клиника
  • Подключись к сети!

  • Уровень морфологической дифференциации и степень морфологической специфичности

    Опубликовано:2015-09-28

    В книге по краниологии народов Восточной Европы предложены и теоретически обсуждаются понятия уровня морфологической дифференциации и степени морфологической специфичности. Они лишь частично покрывают друг друга, так как первое из них относится к отдельным признакам, второе охватывает комплекс признаков.

    Вполне естественно, что мы не имеем абсолютной меры морфологической дифференциации и специфичности. Может быть, в дальнейшем мировая география антропологических признаков и их популяционные вариации будут изучены настолько, что позволят получить такую меру. Но пока приходится довольствоваться лишь относительной их характеристикой, то есть сравнением степени различий популяций по отдельным признакам и их комплексам на разных территориях. Уровень морфологической дифференциации популяций по отдельным признакам частично рассмотрен выше, и выявлены те признаки, по которым отмечена наибольшая популяционная изменчивость и наиболее четкая география. Сейчас предстоит оценить комплексные межпопуляционные различия, то есть степень морфологической специфичности.

    При характеристике последней следует, очевидно, иметь в виду все те соображения, которые принимаются во внимание при сравнении групп, то есть выбор признаков, характер корреляции между> ними, степень различий между группами по каждому выбранному признаку. Нельзя оценивать морфологическую специфичность по единичным признакам, пусть резко дифференцирующим группы, так как при этом остается неучтенным весь комплекс различий между ними. Нельзя для характеристики морфологической специфичности использовать признаки, связанные взаимной корреляцией, так как при этом мы автоматом получаем вывод о значительной специфичности, хотя на деле она может быть очень мала. Нельзя, наконец, полагать, что морфологическая специфичность групп одного хронологического периода, то есть одного синхронного среза через процесс расообразования, приблизительно одинакова; скорее, наоборот, в силу асимметричности расообразовательного процесса нужно заранее думать, что она разная.

    В свете всех этих предварительных соображений наилучший путь для оценки популяционной морфологической специфичности на Кавказе — сравнение ее с аналогичным явлением на территории, хорошо изученной в антропологическом отношении. Так как для сравнимой оценки необходимы результаты краниологических сопоставлений, выбрана территория Восточно-Европейской равнины, заселенная единым народом с одним языком — русскими. Последнее обстоятельство удобно в том отношении, что оно снимает лишние генетические барьеры, создаваемые языковой дробностью, и дает возможность оценить морфологическую специфичность, так сказать, в чистом виде.

    Расстояния по формуле Пенроза вычислены, как и в случае с Кавказом, между 13 мужскими краниологическими сериями русского народа, описанными в моей книге (Алексеев, 1969). Они датированы концом XIX—началом XX в. и представляют население отдельных бывших губерний: Архангельской, Олонецкой, Новгородской, Псковской, Витебской, Смоленской, Вологодской, Костромской, Ярославской, Тверской, Московской, Рязанской и Калужской (табл. 16—18). На основе индивидуальных расстояний подсчитаны также средние расстояния каждой популяции от всех остальных. Результаты подсчетов представлены, естественно, как в суммарном виде, так и отдельно для «величины» и «формы».

    Каков итог рассмотрения табл. 16, в которой сведены суммарные расстояния, и сравнения ее с табл. 3, где фигурируют аналогичные расстояния между кавказскими сериями? Среднее расстояние между всеми русскими сериями (всего 78 расстояний) равно 0,13, между всеми кавказскими (при том же числе серий то же число расстояний) — 0,30. Таким образом, в среднем расстояния между отдельными популяциями на Кавказе больше чем вдвое превышают аналогичные расстояния в пределах Восточно-Европейской равнины. Морфологическая специфичность в первом случае выражена значительно более отчетливо, чем во втором.

    Такой вывод подтверждают и средние расстояния каждой русской серии от всех остальных. Наибольшее расстояние обнаруживает серия населения Вологодской губернии — 0,21. Эта величина практически равна наименьшим средним расстояниям на Кавказе — 0,20, зафиксированным для осетин-дигорцев и ингушей. Но во всех остальных случаях средние расстояния каждой серии от всех других значительно меньше. Вывод о значительно более четкой дифференциации кавказских популяций по сравнению с русскими подтверждает и попарное сопоставление таблиц 4 и 17, 5 и 18. И средние расстояния по «величине», и средние расстояния по «форме» на Кавказе больше, чем в пределах ареала русского народа: на Кавказе — 0,34 по «величине» и 0,055 по «форме», в пределах ареала русского народа — 0,16 по «величине» и 0,031 по «форме».

    Любопытно еще одно обстоятельство. Расстояния по «форме» составляют на Кавказе 16,2% от расстояний по величине. На Восточно-Европейской равнине то же соотношение равно 19,4%, то есть немного больше. Это означает, что отчетливая морфологическая специфичность кавказских популяций при сравнении с русскими в большей мере обязана своему проявлению исключительной разнице в абсолютных размерах, а не в их соотношениях.


    ::Следующая страница::