Происхождение кавкасионской группы популяций

Происхождение кавкасионской группы популяций

Новости игрового мира

Открылись новые игры онлайн слоты в виртуальном игровом клубе вулкан. В нем Вас ждут новые призовые игры, бонусы и скидки. Выиграй от 100 до 500 долларов за день. Приведи друга и получи скидку.


Опубликовано:2015-08-28

Происхождению этого типа автор посвятил специальную работу (Алексеев, 1963а). В ней разобраны существующие гипотезы и рассмотрены имеющиеся материалы, которые могут быть мобилизованы для решения проблемы генезиса кавкасионских групп. После появления этой работы вышла в свет книга М. Г. Абдушелишвили (1964). В этой книге моя точка зрения была подвергнута критическому разбору. М. Г. Абдушелишвили совершенно справедливо указал на то, что налеоантропо-логических материалов ранних эпох на территории Грузии практически неизвестно — неолитическая находка в Имеретии остается пока единственной, а она недостаточно четко датирована. Однако в моей аргументации эта находка не занимала сколько-нибудь существенного места именно в силу своей единичности. Что же касается всего остального, то М. Г. Абдушелишвили исходит из косвенных соображений, которые не могут иметь силы фактических доказательств. Поэтому я не вижу оснований отказываться от своей точки зрения, изложенной в работе 1963 г., и ограничусь здесь лишь краткими замечаниями.

Исходя из древности кавкасионского типа на территории Центрального Кавказа и компактного ареала его распространения, грузинские антропологи считают этот тип древнейшим из всех антропологических типов Северного Кавказа и Закавказья, имеющим местное происхождение и характерным для коренного автохтонного населения рассматриваемой области (Натишвили, Абдушелишвили, 1955, 1955а). Особенно обстоятельно такая гипотеза была обоснована М. Г. Абдушелишвили (1957, 1958, 1964), считающим, что данный тип образовался без какой-либо инородной примеси.

Однако палеоантропологический материал, известный с территории Грузии, не мог быть использован для подтверждения этой точки зрения. Он получен почти полностью при раскопках известного Самтаврского могильника и свидетельствует, как мы уже убедились, об узколицести населения центральных районов Грузии в эпоху бронзы и раннего железа. Однако в эпоху средневековья черепной указатель и ширина лица людей, захороненных в этом могильнике, увеличиваются. Средневековое население занимает по этим признакам промежуточное положение между населением эпохи бронзы и раннего железа, с одной стороны, и современным, с другой. Такое изменение черепного указателя естественно и закономерно.

Что же касается эпохального изменения ширины лица, то М. Г. Абдушелишвили (1960а), как уже указывалось, сделал предположение о своеобразном направлении изменения ширины лица у древнего населения Грузии, основываясь на отмеченном факте расширения лица в более поздние эпохи. Такое предположение облегчало поиски аналогий кавкасионскому типу в палеоантропологическом материале. В качестве ближайшей аналогии ему был назван узколицый и длинноголовый европеоидный тип, характерный для погребенных в Самтаврском могильнике в эпоху бронзы и раннего железа. Но в то же время это предположение лишало все проводимые сравнения какой-либо морфологической основы и безгранично раздвигало представление о возможностях перестройки морфологического типа, для чего нет пока достаточных оснований.

Изложенная гипотеза сталкивается также с некоторыми трудностями чисто фактического порядка. Прежде всего следует учитывать социальный состав людей, захороненных в Самтаврском могильнике. Последний представлял собой могильник населения, группировавшегося вокруг Мцхеты и состоявшего, по-видимому, из ремесленников, мелких торговцев, воинов. Не исключено даже, что это было кладбище княжеской дружины. Ясно, что в этих обстоятельствах малооправданным выглядит перенесение наблюдений, сделанных на палеоантропологических материалах этого могильника, даже на население Картли, не говоря уже о населении всей Грузии, включая и горные районы.

Другое затруднение заключается в малочисленности данных, характеризующих каждую эпоху в отдельности. Практически антропологические особенности населения разных периодов бронзы и раннего железа в лучшем случае могут быть охарактеризованы не более чем на десяти черепах. При сопоставлении серий, непосредственно следующих одна за другой во времени, разница между ними в скуловом диаметре не выдерживает статистических критериев достоверности, иными словами, всегда может быть объяснена как результат случайных колебаний. Исключения составляют различия между населением эпохи бронзы и современными грузинами, но при хронологическом разрыве между ними более чем в 3000 лет как раз в данном случае и трудно настаивать на непосредственной преемственности. Таким образом, несмотря на то, что разбираемая гипотеза представляет большой интерес как попытка конкретного исследования динамики расообразования на определенной территории, ею трудно пользоваться в практической работе, в частности и при рассмотрении происхождения кавкасионского типа, так как она нуждается в более солидном обосновании.

Иная точка зрения на происхождение кавкасионского типа принадлежит Г. Ф. Дебецу. Она была высказана им в уже упомянутой статье, посвященной антропологии Дагестана, и подтверждена в одной из его более поздних публикаций (Дебец, 1960). Позже его точка зрения была поддержана Н. Н. Миклашевской (1960). Не отрицая древности кавкасионского типа на Кавказе, Г. Ф. Дебец отметил аналогий ему в древнем широколицем и матуризованном населении Восточно-Европейской равнины и более северных районов вплоть до Скандинавии и высказал мысль о возможности проникновения предков представителей кавкасионского типа в области их современного расселения с севера. В качестве второго аргумента в пользу этой возможности рассматривался факт более светлой пигментации в кавкасионских группах по сравнению с другими кавказскими народами.

Однако и гипотеза Г. Ф. Дебеца не может быть оставлена без возражений. В качестве первого из них можно указать на неполное соответствие этой гипотезы географическому распределению цвета волос и глаз в кавкасионских группах. Если рассматривать посветление пигментации у них как следствие их северного происхождения, следовало бы ожидать, что цвет волос и глаз в зоне распространения кавкасионского типа будет темнеть по мере приближения к более южным районам с се-веро-запада на юго-восток. Действительно, отдельные восточные кавка-сионские группы имеют более темные глаза и волосы, чем западные. Но это, как было уже указано, не распространяется на сванов, отличающихся темной пигментацией. Территориальные вариации признака, на который опирается гипотеза Г. Ф. Дебеца, не полностью укладываются, следовательно, в рамки этой гипотезы.

Что касается морфологического сходства кавкасионского типа с антропологическим типом населения Восточной Европы и Скандинавии, занимавшего эти области в эпохи каменного века и ранней бронзы, то оно несомненно. Но палеоантропологические данные дают основание предполагать, что древнейшее население Кавказа принадлежало к тому же массивному и широколицему типу, что и население Восточно-Европейской равнины, севера европейской части СССР и Скандинавии. Кстати, не кто иной как Г. Ф. Дебец, наиболее полно и всесторонне аргументировал представление о повсеместном распространении этого типа в эпоху верхнего палеолита и постепенной перестройке его в более грацильные варианты, под воздействием процессов грацилизации. Таким образом, нет никаких оснований полагать, исходя из общих представлений, развиваемых самим Г. Ф. Дебецом, что кавкасионский тип унаследовал свои характерные морфологические особенности непременно от древнего населения более северных районов, а не от древнейших этнических групп, заселивших высокие предгорья Главного Кавказского хребта, может быть, еще в эпоху позднего палеолита.

Существенные данные для разбираемой нами темы — понимания генезиса кавкасионского типа — доставляют исторические сведения в широком смысле слова, включая и результаты археологических и этнографических исследований, а также данные языкознания. Можно с уверенностью утверждать, что они не свидетельствуют о каких-то специфических связях населения Центрального Кавказа с северными районами. Все семьи кавказских языков, среди носителей которых представлен кавкасионский тип, — абхазо-адыгейская, картвельская, нахская, аваро-андо-дидойская, — отличаются самобытностью и не обнаруживают никаких аналогий с языками населения более северных районов, в частности Восточно-Европейской равнины (см.: «Младописьменные языки...», 1959). Нет абсолютно никаких данных, которые свидетельствовали бы о распространении языков, близкородственных кавказским, в пределах Восточной Европы и в далеком прошлом. А ведь такие данные должны были бы существовать, если бы, действительно, реальное генетическое родство связывало представителей кавкасионского типа с древними народами Восточной Европы. Об этом же, о независимом от северных влияний и обособленном происхождении культуры населения высокогорных районов Центрального Кавказа, говорит и этнография (см.: «Народы Кавказа», 1960, 1962). Наконец, археологические исследования дают возможность проследить глубокие и древние местные истоки этой культуры вплоть до эпохи бронзы уже сейчас (см.: Крупнов, 1964), и не исключено, что в ближайшие годы в ходе дальнейших работ их можно будет еще удревнить.

С другой стороны, представим себе, что жители северных равнинных районов переселились под влиянием какой-то исторической причины в высокие предгорья Кавказа в эпоху каменного века или бронзы. Есть ли какие-либо основания ожидать, что они должны непременно занять наиболее труднодоступные и гористые районы, к освоению которых они абсолютно не были подготовлены своим предшествующим развитием? Мне представляется, что таких оснований нет. Все эти обстоятельства трудно объяснить с точки зрения гипотезы Г. Ф. Дебеца, и, таким образом, соображение о происхождении кавкасионского типа в результате переселения с севера нельзя считать убедительным.

Предыдущее изложение уже очерчивает контуры тех рамок, внутри которых должно лежать решение сложной проблемы происхождения кавкасионского типа. Любая гипотеза его происхождения, для того чтобы быть приемлемой, должна удовлетворительно объяснить наличие у его представителей многих особенностей, сближающих их с древними группами европеоидной расы, некоторое посветление у них цвета волос и глаз и в то же время учитывать своеобразие культуры и языков народов Центрального Кавказа. Такой гипотезой является гипотеза изоляции. В этой гипотезе кавкасионский тип рассматривается как реликтовая форма антропологического пласта эпохи неолита, а может быть, даже верхнего палеолита, сохранившаяся почти без изменений до современности в условиях высокогорной изоляции (Алексеев, 1963а).

Прежде всего эта гипотеза представляется весьма вероятной именно в данном случае, когда изоляции в высшей степени способствуют сами условия географической среды. Кроме того, изоляция как раз и может привести к концентрации тех морфологических особенностей, комбинация которых отличает кавкасионский тип от других типов европеоидной расы. Исследования законов передачи по наследству цвета волос и глаз показали, что эти признаки характеризуются сравнительно простым типом наследования (обзор данных см.: Stern, 1969). Такой простой случай передачи признаков по наследству имеет своим результатом возможность резкого изменения концентрации тех или иных оттенков волос и глаз в изолированных группах вследствие изогаметации. Собранные к настоящему времени данные о популяционных вариациях групповых факторов крови и аномальных гемоглобинов на Кавказе свидетельствуют о существовании малопроницаемых генетических барьеров и мощном влиянии изоляции (Гаджиев, 1967; Воронов, 1970). Весьма вероятно, что именно с этим явлением мы сталкиваемся в горных кавкасионских группах, изолированность которых друг от друга и от остального этнического мира Кавказа была весьма велика.

Высокий рост, массивность черепа, большие размеры головы и лица, сближающие кавкасионские народы с древними представителями европеоидной расы, также находят себе удовлетворительное объяснение в рамках гипотезы изоляции. Совершенно естественно, что изоляция имела своим следствием сохранение морфологических особенностей древнейшего населения, впервые заселившего высокогорные массивы Кавказа. Тот факт, что это население также принадлежало к массивным широколицым вариантам европеоидной расы, доказывается всей совокупностью данных об изменчивости антропологических типов во времени и последовательностью этих изменений в разные эпохи истории человечества. Специфические условия, в которых жили эти этнические группы на протяжении тысячелетий, привели к тому, что черепной указатель у них увеличился, как это и бывает обычно, но ширина лица в то же время не претерпела существенных изменений. Таким образом, изоляция, обусловленная крайне своеобразными географическими условиями, сохранила в лице народов, относящихся к кавкасионскому типу, потомков населения, которое первым освоило центральные предгорья Главного Кавказского хребта, по-видимому, еще в эпоху верхнего палеолита. Действие изоляции на протяжении столь продолжительного времени хорошо объясняет своеобразие и архаизм их культуры, прекрасно приспособленной к тяжелым условиям высокогорья.

Палеоантропологические материалы с территории центральных предгорий Кавказского хребта, которые помогли бы разрешить споры о генезисе кавкасионского типа, пока отсутствуют. Поэтому все авторы, писавшие о происхождении кавкасионского типа, как уже указывалось, основывают свои выводы преимущественно на материалах по антропологии современного населения и на косвенных соображениях. Предыдущий обзор палеоантропологии Кавказа показал, однако, что широколицый тип фиксируется на Северном Кавказе в палеоантропологических материалах эпохи бронзы и раннего железа, в Закавказье также прослеживается вплоть до эпохи бронзы и раннего железа, то есть до начала II тысячелетия до н. э. В то же время краниологические материалы по кавка-сионским группам не дают возможности перекинуть мост между ними и древним узколицым населением, которое известно нам по Самтаврскому могильнику, могильникам на юго-восточном побережье озера Севан в Армении, скорченным погребениям из Мингечаура в Азербайджане. Разницы по отдельным признакам достигают значительных величин, группируются в комплексы, и признание генетической преемственности в данном случае равносильно отказу от морфологического критерия.

Итак, резюмирую. Никаких аргументов в пользу гипотезы участия в формировании кавкасионской группы популяций элементов северного происхождения найти невозможно. Гипотеза ее происхождения в результате трансформации древнего узколицего населения, игнорирует морфологический критерий. С другой стороны, гипотеза изоляции удачно объясняет морфологические особенности кавкасионского типа и в то же время находит какую-то опору в палеоантропологических материалах, свидетельствующих о том, что комплекс этих особенностей существует уже минимум 3000 лет. Поэтому ей, по-видимому, и следует отдать предпочтение.


..Следующая страница->