Клуб самоделкиных с arduino

Arduino – это простой контроллер производства atmel с дополнительной обвязкой которая избавляет нас от изучения даташитов на микроконтроллер. Ардуино изначально полностью готова к работе, вам нужно освоить только arduino программирование.

Основные итоги антропологического изучения Кавказа

Опубликовано:2016-02-09

Антропологическое изучение народов Кавказа насчитывает приблизительно сто лет. Оно осуществлялось в основном русскими исследователями и началось вместе с усилением внимания к национальной культуре и истории народов России, характерным для русского общества 60-х годов прошлого века. Антропологические материалы по народам Кавказа собирались как местными, так и столичными учеными и составляли основу для периодически появлявшихся сводных трудов (Эркерт, 1882—1883; Erkert, 1891; Пантюхов, 1893). Вместе с тем в дореволюционной антропологической литературе по Кавказу можно назвать и крупные монографии, посвященные отдельным народам. В качестве примеров могут служить большие книги А. А. Арутинова (1905) об антропологическом типе удин и А. Н. Джавахова (1908, 1914) об антропологическом типе различных этнографических групп грузинского народа.

Казалось бы, все эти обстоятельства должны были создать благоприятные возможности для выяснения антропологического состава народов Кавказа и использования антропологических данных с целью изучения генетических связей между ними и проблем их происхождения. Однако этого не произошло. Дореволюционные исследователи Кавказа не пошли дальше фиксации различных вариантов отдельных признаков, не попытались выявить связь между ними и использовать их для построения удовлетворительной расовой классификации. Единственным исключением явилась классификация А. А. Ивановского (1904), но он при ее создании опирался только на статистические приемы и полностью пренебрег результатами морфологического анализа. Поэтому эта классификация не встретила поддержки даже со стороны современников, не говоря уже о специалистах более позднего времени, неоднократно подвергавших ее резкой критике.

В чем причина неутешительных итогов антропологических исследований на Кавказе в дореволюционные годы? Прежде всего в их методической слабости. Действительно, за последние пятьдесят лет методика определения и описания различных особенностей человеческого тела шагнула далеко вперед. Были уточнены вариации отдельных признаков и выделены признаки, имеющие наибольшее значение для дифференциации антропологических типов. Но дело не только в этом. Даже при несовершенной методике работы можно было бы подметить существующую разницу в физическом типе отдельных народов, если бы было уделено достаточное внимание унификации методов и численности собираемых данных. Различные морфологические особенности определялись при помощи различных шкал и по-разному измерялись, что приводило к крайнему разнобою между исследователями и констатации различий там, где их не было в действительности. Небольшое число обследованных, при котором огромную роль приобретал случайный подбор индивидуумов, усугубляло малоценность полученной информации. Таким образом, все дореволюционные антропологические работы, посвященные народам Кавказа, представляют собой определенный этап в истории изучения антропологии Кавказа, но возможность их практического использования в исследовательской работе в настоящее время очень невелика.

Методическое несовершенство этих работ сразу дало себя знать после Великой Октябрьской социалистической революции, как только методологические и методические проблемы привлекли внимание советских антропологов и стали разрабатываться с той тщательностью, которую они заслуживают. Его преодоление осуществлялось в процессе широкого развертывания экспедиционных работ и часто повторного изучения многих этнических групп с применением новых методических приемов, введенных в практику работы советских антропологов. Назову только несколько крупных исследований, охвативших значительное число этнических групп

Первое обстоятельное исследование антропологических особенностей адыгских народов было осуществлено В. И. Левиным (1932). Он работал на Северном Кавказе на протяжении трех полевых сезонов в 1926— 1928 гг., поэтому собранные им материалы также не могут считаться безукоризненными с точки зрения современной антропологической методики, требующей в целях полной сравнимости данных сбора их в максимально сжатый срок. Однако высокая квалификация исследователя и большое внимание, уделявшееся методическим вопросам, обеспечили высокое качество и достаточную сравнимость опубликованных им данных. Обширная программа измерений давала возможность составить представление не только об измерительных, но также и об описательных признаках. В. И. Левин исследовал две группы шапсугов — черноморскую и кубанскую, бжедухов, чемгуев, абадзехов и две группы бесленеевцев — армавирскую и зеленчукскую. Кроме того, им были исследованы абазины и две группы кабардинцев. Таким образом, был собран антропологический материал по десяти адыгоязычным группам, по количеству намного превосходивший старые сборы. Его ценность увеличивалась тем обстоятельством, что наряду с адыгскими группами исследованием были охвачены карачаевцы, балкарцы, ногайцы и таты. К сожалению, полная публикация всех этих материалов так и не состоялась, и они известны только по предварительному сообщению. Оно содержит данные о небольшом числе основных признаков, но все же отсутствие полных данных ощущается на каждом шагу 2.

В те же годы обширные исследования в Грузии и Армении проводил В. В. Бунак, изучивший по достаточно полной программе многие этнографические группы в составе армянского и грузинского народов. Эти материалы легли в основу антропологической классификации централь-нокавказских народов, но опубликованы они были лишь частично, да и то через 20 лет после того, как были собраны (Бунак, 1947). Это снизило их значение в истории антропологического изучения Кавказа и в какой-то мере задержало формирование достаточно детальной и правильной картины сложения антропологического состава этой обширной области. Та же судьба лишь частичной публикации постигла и материалы, собранные в 1933 г. Г. Ф. Дебецом и Т. А. Трофимовой в равнинных и предгорных районах Дагестана. Их исследованиями были охвачены ногайцы, кумыки и аварцы. Наконец, антропологическому составу азербайджанского народа были посвящены работы Н. И. Ансерова (1930, 1932, 1933, 1934) и А. И. Ярхо (1932).

Результаты исследований советских антропологов на Кавказе за период до Великой Отечественной войны были суммированы в уже упомянутой работе В. В. Бунака (1947), представлявшей собой также публикацию многочисленных до того неопубликованных данных (в том числе и по изосерологии). Сводный обобщающий характер этой работы на многие годы определил ее значение как основного итога изучения антропологического состава народов Кавказа. В. В. Бунак считал, что адыгские народы — осколок древнейшего населения Северного Кавказа. Среди ингушей и осетин он выделил притерекский вариант, характеризующийся большими размерами лица, высоким ростом и выраженной брахикефалией. Выделение этого варианта явилось первым намеком на своеобразие антропологического типа горных групп Центрального Кавказа. В Дагестане среди лезгин был выделен самурский тип. Выделение этих вариантов было осуществлено в рамках двух основных антропологических пластов в населении Кавказа — средиземноморского, который представлен понтийским и каспийским типами (для него, кстати сказать, сам термин был предложен В. В. Бунаком), и понто-загросского (перед-неазиатского или арменоидного по терминологии других исследователей). Наряду с этим В. В. Бунак отметил своеобразие антропологического типа ногайцев, являющихся, как известно, представителями монголоидной расы.

Наряду с очевидными достижениями эта работа оставила и несколько нерешенных вопросов. Вывод о том, что адыгские народы представляют собой в антропологическом отношении древнейшую формацию на Северном Кавказе, было невозможно конкретизировать из-за почти полного отсутствия па леоантр оно логических материалов. Отсутствие данных по горным группам Грузии не позволяло определить место своеобразного центральнокавказского варианта в расовой систематике населения Кавказа. Различия между кумыками и аварцами, в частности в ширине лица, имеющие, как мы убедимся ниже, существенное значение, были также оставлены без внимания. Наконец, представленные ц работе В. В. Бунака данные не охватывали всех народов и этнических групп и, кроме того, были собраны разными исследователями, принявшими не полностью сравнимые программы исследования. Эти обстоятельства лишали предложенную антропологическую классификацию народов Кавказа полной убедительности и настоятельно требовали повторной антропологической съемки, которая охватила бы все народы и была проведена с полной унификацией методики.

Осуществление такой съемки падает на послевоенные годы. Можно без преувеличения сказать, что за последние 20 лет в области антропологического изучения Кавказа было сделано больше, чем за все предшествующее время. Прежде всего это выразилось в количественном росте данных, с помощью которых теперь можно антропологически охарактеризовать не только народы, но также и территориальные и этнографические группы в их составе. Впервые оказалось возможным выделить в составе отдельных антропологических типов большое число локальных вариантов и составить представление о типах во всем многообразии их географической изменчивости. Качественный уровень собираемых данных также неизмеримо вырос, что нашло свое выражение в полноте программы исследований и в унификации методов измерения и описания признаков. Последнее было достигнуто еще и чрезвычайно широким территориальным охватом изученных групп каждым исследователем за один полевой сезон, что позволило сохранить единство масштаба при полевой работе и в какой-то мере избавило от субъективизма, неизбежного при описании и измерении признаков различными работниками.

Наибольшая заслуга в антропологическом изучении Северного Кавказа и Закавказья принадлежит антропологическому отделу Института экспериментальной морфологии АН Грузинской ССР (ныне Институт истории АН Грузинской ССР), экспедиции которого охватили все народы Северного Кавказа и все этнографические группы в составе грузинского и армянского народов. Собранные материалы были опубликованы в целом ряде предварительных сообщений, перечислять которые нет необходимости, так как они суммированы в обстоятельной монографии М. Г. Абдушелишвили (1964) х. Кроме нее следует назвать лишь специальные работы, посвященные антропологическому составу адыгских народов (Джанберидзе, 1962, 1963), аджарцев (Ахвледиани, 1957), лазов (Абдушелишвили, 1968), чеченцев и ингушей (Шарашидзе, 1968). Антропологический состав азербайджанского народа был исследован экспедициями Института истории АН Азербайджанской ССР (Касимова, 1962, 1969) 2. Антропологические работы в Дагестане связаны с именами М. С. Акимовой, М. А. Булатовой, Н. Н. Миклашевской, Г. Ф. Дебеца и А. Г. Гаджиева. М. С. Акимова и М. А. Булатова (1947), М. С. Акимова (1952) исследовали аварцев и лезгин, Н. И. Миклашевская (1953) — кумыков, даргинцев и ногайцев. Г. Ф. Дебец (195G) изучил антропологический состав андо-дидойских народов, охватив все этнические группы, говорящие на андо-цезских языках, а кроме того, исследовал две группы аварцев и по одной группе лакцев, даргинцев, лезгин и кумыков. Ему удалось собрать антропологический материал по всем народам Дагестана за один полевой сезон, но кроме андо-дидойских народов антропологические особенности остальных были изучены суммарно. Этот пробел был восполнен А. Г. Гаджиевым (1962, 1965), исследовавшим пять аварских, две лезгинские, две лакские, три даргинские и три кумыкские группы и по одной группе арчинцев, агулов, рутулов, цахуров и табасаранцев. Кроме того, для сопоставления с материалами Г. Ф. Дебеца им была исследована суммарная группа андо-дидойцев, а кроме того, собраны данные по дерматоглифике и изосерологии в разных этнических группах Дагестана (Гаджиев, 1962а, 1964, 1964а, 1967, 1968). Они дополняют публикации Е. М. Семенской (1927, 1936) по изосерологии, Т. Д. Гладковой (1958) и Г. JI. Хить (1971) по дерматоглифике народов Кавказа и существенно важны для контроля соматологических наблюдений. Из работ зарубежных исследователей нужно назвать книги И. и М. Венингеров (I. Weninger, 1951, 1955; I. Weninger, М. Weninger, 1959), материал для которых был собран более 30 лет тому назад.

Все собранные материалы не только достаточно обширны, но также и методически полноценны, охватывают большое число описательных и измерительных признаков, достаточно хорошо сравнимы между собой. Эти обстоятельства впервые позволили поставить антропологическую классификацию народов Кавказа на твердый фактический фундамент и придать ей должную объективность. В населении Кавказа были выделены четыре комбинации признаков, достаточно специфических в морфологическом отношении и относительно четко разграниченных территориально. Первый из этих типов представлен в составе адыгских народов Северного Кавказа, второй — среди горных этнографических групп грузинского народа, аваро-андо-цезских народностей Дагестана, чеченцев, ингушей, осетин, балкарцев и карачаевцев, третий — среди армян и восточных групп грузинского народа, четвертый — среди азербайджанцев. Однако точная локализация этих типов, их генетические взаимоотношения, их систематическое положение в расовых классификациях и особенно вопросы их генезиса все еще являются предметом дискуссии и иногда получают противоречивое освещение в исследованиях, посвященных антропологическому изучению Кавказа. Некоторые из этих вопросов будут рассмотрены ниже в той мере, в какой это позволит сделать находящийся в нашем распоряжении краниологический материал.


::Следующая страница::